Институт комплексного развития территорий  Институт экологии города
главная
главная
  карта сайта
карта сайта
  контакты
контакты
       
 

 

Погонные метры

Сегодня ситуация в стране складывается таким образом, что территории, хотя и имеют свои муниципальные власти, в плане стратегирования развития оказываются брошенными на произвол судьбы.

 

С.Б. Королёв,
коллекционер, планирующий открыть в Москве Музей военной и гражданской униформы

С.Б. Королёв родился в Москве в 1972 году. Окончил юридический факультет Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова, учился в Академии международного права (Гаага, Нидерланды) и на юридическом факультете университета Эмори (Атланта, США). Имеет степень кандидата юридических наук. Работал в районной прокуратуре и народном суде, Ассоциации международного морского права, компании «Сотомайор Корпорейшн». Был старшим юристом компании «Артур Андерсен», начальником юридического отдела «Райффайзенбанк Австрия»,
директором юридического департамента «ДжиИ Мани Банк».
С 2007 года является заместителем председателя правления,
старшим вице-президентом, директором правового департамента КБ «Ренессанс Капитал».

 

Беседовала А.С. Курбатова,
д. г. н., директор Института комплексного развития территорий, главный редактор журнала «Территория и Планирование».

 

Да, у нас есть Градостроительный кодекс, который предписывает разрабатывать генеральные планы поселений, схемы территориального планирования районов, областей и т. д., но каким должно быть их экономическое насыщение? Под этими документами нет ни экономической, ни социальной базы, поэтому непонятно, ради чего заниматься развитием территорий.

Решая эти вопросы, мы вышли на тему организации на территориях туристско-рекреационной сферы деятельности. Москва — хороший поставщик потребителей её товаров и услуг, поэтому города и посёлки, расположенные в зоне влияния Москвы (в радиусе примерно 500 км), пытаются придумать что-то интересное, чтобы привлечь туристов и продать им свои услуги.

Потребитель — это человек, который хочет отдохнуть, нескучно провести время, получить яркие впечатления, устроить себе праздник или повысить культурно-образовательный уровень. Если в советское время туризм базировался в основном на образовательном и патриотическом направлениях (вспомните Золотое кольцо), то сегодня мы переняли у Запада развлекательный формат туризма. Он успешно прижился, потому что развлекаться любят все, и стал наиболее востребованным из всех видов туризма.

В этом ключе успели перестроиться многие города того же Золотого кольца. После того как человек приехал в исторический город, поселился в комфортабельной гостинице и вкусно поел, он начинает вертеть головой и смотреть, куда бы ему податься за впечатлениями. Например, Переславль-Залесский стал просто клондайком частных музеев, которые в свою очередь генерируют спрос на его территорию.

«Здесь наши интересы пересекаются, поскольку я хочу открыть в Москве частный Музей военной и гражданской униформы. Думаю, что он будет востребован, потому что в нашем городе не так много военно-исторических музеев,» — говорит Сергей Королёв, частный коллекционер и энту­зиаст своего дела.

Вы уверены, что он должен появиться именно в Москве? Альтернативы нет?

Я живу в Москве, здесь находится моя коллекция. Это живой организм — я его сердце и мозг, поэтому без меня он существовать не может. Значит, музей, в основу которого ляжет коллекция, должен открыться именно в Москве.

Военно-исторических музеев мало не только в столице, но и в стране. В основном это тематические учреждения, посвящённые конкретным событиям, поэтому их экспозиции не показывают, как менялось военное обмундирование на протяжении десятков лет. А мой музей будет демонстрировать именно этот процесс. В этом и состоит его конкурентное преимущество.

Сергей Борисович, почему вас привлёк именно советский период в истории нашей страны?

Дореволюционная тема очень интересна, но сегодня, даже если объединить несколько коллекций, невозможно собрать достаточное количество экспонатов для солидной музейной экспозиции. Гражданская война и Великая Отечественная война мало способствовали сохранению раритетных мундиров и форменных аксессуаров XIX века.

Наши музеи выставляют форму времён этих двух войн только в том случае, если гимнастёрки или парадные мундиры принадлежали героям, о которых рассказывает экспозиция. Центральный музей Вооруженных Сил — прекрасный музей, но там можно увидеть 20 одинаковых гимнастёрок, или кителей, или шинелей, переживших героев, которым они принадлежали. Люди разные, награды разные, но форма одинаковая.

Есть ли отличия между обмундированием военных лет и мирного периода? Если они есть, то с чем это связано?

Кроме коллекционеров, никто не знает, что во время войн форма бывает самой утилитарной — на дизайн или введение новых элементов просто нет времени. А самая красивая военная форма появляется в мирное время, но оно не вписывается в концепции военных музеев — им попрос­ту не о чем рассказывать. Поэтому познакомиться с эволюцией военной формы ХХ–ХХI веков сейчас негде.

А наш музей как раз и будет рассказывать об истории развития формы с 1918 года до настоящего времени, причём она будет отображаться через призму истории нашей страны. Каждый исторический этап по-своему отражался на форменной одежде, потому что каждый генеральный секретарь так или иначе стремился продемонстрировать своё отношение к предшественнику. Самый очевидный пример — Сталин и Хрущёв. Сталинское увлечение тоталитарной властью вылилось во введение формы с погонами даже для сотрудников гражданских министерств и ведомств. А первое, что сделал Хрущёв, когда пришёл к власти, — снял погоны с плеч гражданских чиновников. Это ли не показатель смены политического курса?

Если военное обмундирование худо-бедно выставлено в доступных музеях, то форменную одежду железнодорожников, прокуроров или почтальонов увидеть практически невозможно. В лучшем случае пара комплектов хранится в закрытых ведомственных музеях. Поэтому я хочу выставить мою коллекцию и показать, как история нашей страны отразилась на профессиональной одежде людей, стоявших на страже её устоев.

А для чего Сталин ввёл погоны в форму сугубо гражданских ведомств?

Для чего он в 1943 году ввёл погоны в армейскую форму, понятно: чтобы поднять боевой дух солдат и офицеров перед Сталинградской битвой, напомнить им о победах Русской Армии, всколыхнуть патриотические чувства. А зачем они понадобились гражданским ведомствам? Для чего прокуроров в том же, 1943-м, году понадобилось одевать в форму?

Мне кажется, таким образом Сталин хотел укрепить единство нации, сплотить народ, внушить людям, что они работают для достижения общей цели, и неважно, где идёт эта работа — в тылу или на фронте.

Тогда почему он ввёл форму только в четырёх ведомствах, включая Наркомат иностранных дел?

Дипломаты тоже участвовали в войне, готовили открытие второго фронта. Но вернёмся к нашей теме. Когда вы планируете открыть музей?

Музей уже существует, но пока он закрыт для публики, потому что расположен в шести отдельных помещениях в разных частях Москвы. Где-то собраны фуражки, где-то — снаряжение, где-то — погоны и прочая мелочь. Когда экспонаты рассредоточены по разным адресам, они интересны только коллекционерам. Чтобы коллекция стала интересна обычным посетителям, её нужно собрать воедино. Проблема в том, что в Москве нереально построить для неё здание. Но в том, что она способна их привлечь, я даже не сомневаюсь.

Вы знаете, сколько народа «активно сидит» на военно-исторических форумах? Десятки тысяч человек. Как только я открыл сайт музея с виртуальными залами, только за первую неделю (без рекламы, без анонсирования, «с нуля») его посетило более 7 тыс. человек. Это говорит о том, что к моей теме есть устойчивый интерес. Полную военную форму собирают единицы коллекционеров. Большинство занимается только фуражками, или кокардами, или пуговицами, или погонами, или нашивками. У нас в стране сотни тысяч фалеристов — людей, которые собирают военные знаки отличия. Они толпами ходят на все салоны, вернисажи и слёты. А у меня одних только нагрудных знаков около 18 тыс. — значит, интерес фалеристов обеспечен.

В моём музее каждый, кто интересуется военной формой и историей России, найдёт для себя что-то новое. Он не предназначен для людей с улицы, зевающих при слове «история». Их заманить в музей практически невозможно. Другой вопрос: как сделать, чтобы человеку, который пришёл к нам специально, было интересно?

Как вы думаете, на какое количество посетителей вы могли бы рассчитывать?

Я уверен, что только целевых посетителей будут десятки тысяч. Для примера можно посмотреть статистику посещений любого Музея Вооруженных Сил. В год Музей истории Великой Отечественной войны на Поклонной горе принимает больше миллиона человек. Я часто бываю в военных музеях и вижу, что люди с удовольствием разглядывают форменную одежду, потому что это живые вещи, а документы никто не читает, просто проходят мимо.

Именно поэтому у меня есть собственное мнение о том, что и как нужно показывать, есть собственная концепция музея. Я считаю, что посетитель должен получать максимум информации о предмете, которым интересуется, не читая никаких документов. Нужно сделать упор на информатив­ности визуальной подачи экспонатов. Мы уже создали несколько залов, руководствуясь этим принципом. Виртуальные посетители читают только даты, написанные над манекенами, одетыми в форму конкретного времени, рядом фуражки, погоны или петлицы, которые могли с ней носиться, амуниция, снаряжение.

Если вы пришли в музей, чтобы больше узнать о форме артиллеристов, можно выбрать для осмотра только обмундирование, которое носили артиллеристы в конкретный период. Если вас интересует история военных головных уборов, вы идёте и смотрите будёновки, фуражки, пилотки и т. д. Если вы фанат ремней или чехлов для сапёрных лопаток, то можете, не распыляя внимание, ограничиться только этой темой. Вам не придётся читать сопроводительные тексты, наша экспозиция понятна на интуитивном уровне. Предметы и их окружение расскажут всё что можно, без каких-либо подписей. Максимум, что может быть рядом, — интересные фотографии, которые показывают, как форма носилась в реальности. Удостоверения, пропуска и грамоты тоже представлены в экспозиции, но они не выполняют информативной функции, а передают колорит эпохи.

Читать практически ничего не придётся, посетители будут просто идти по залам и получать удовольствие потому, что там будет действительно красиво.

У вас есть контакты с государственными музеями?

Поскольку мне пока не удаётся открыть музей, я занимаюсь выставочной деятельностью, пытаюсь развивать концепцию «музей в музее». Я прихожу в государственные музеи и предлагаю организовать на их площадях выставки или временные экспозиции. Им это не очень интересно, хотя у них огромные, часто полупустые помещения. Единственное, что как-то их стимулирует — возможность заработать, получив за охрану каждой моей витрины по 40 тыс. руб. Бесплатно никто на свои территории не пускает, даже если я предлагаю поставить в зал, где висят картины адмиралов, витрины с формой высших морских офицеров.

Как правило, музейные чиновники идут на контакт неохотно, а если идут, ставят жёсткие ограничения. Тогда я начинаю уговаривать, рассказывать, что Г.К. Жуков в 1955 году создал для армии-победительницы самую красивую военную форму, что офицерская форма отделывалась по воротнику, рукавам, по околышу фуражки настоящим золотым шитьём, а галун, который шёл на изготовление погон, был позолоченным; что у меня есть абсолютно все образцы формы всех родов ­войск, даже мундиры генералов и маршалов. А потом спрашиваю: «Удалось ли вам, искушённым музейным сотрудникам, хотя бы раз увидеть такую красоту? А я предлагаю вам не только самим на неё посмотреть, но и другим показать!» Тут я обычно рассказываю о том, что даже подруги жены, абсолютно далёкие от всего, связанного с армией, когда входят в зал с маршальскими мундирами жуковских времён, надолго задерживаются у витрин — не могут глаз оторвать от золотого шитья.

А кто объясняет посетителям, что вышивка сделана настоящей золотой нитью?

А вот это как раз то, чего наши музеи не делают, а если и делают, то не всегда. Если вы не эксперт, экспозиция, как бы прекрасна она ни была, впечатления не произведёт. 80 % успеха зависит от того, насколько интересный рассказ будет её сопровождать. Нудный пересказ заученного материала может загубить самую богатую экспозицию. Сопровождение должно быть живым и искренним.

Как вы готовите такие тексты?

Я занимаюсь коллекционированием военной формы с 1986 года и помню историю каждой вещи, поэтому практически о каждой есть интересный рассказ. Бывает, покупаешь какую-то вещь, начинаешь отслеживать её историю, и вдруг за очередным «поворотом» открывается потрясающая легенда.

Но одно дело — сопровождение временной выставки, а другое — постоянной экспозиции. Для неё надо будет привязывать истории к конкретным витринам и их экспонатам. Сейчас я адаптирую свои истории к конкретным собеседникам. Если человек служил во флоте, я ему рассказываю что-то интересное о флотской форме, а если в ФСБ, то интересные факты, связанные с формой НКВД.

Кстати, почему у НКВД были синие фуражки?

Принято считать, что такова традиция. На многие вопросы ответов пока нет.

А если поискать их в архивах?

Некоторые архивы до сих пор закрыты, к тому же в них не всегда можно найти ответы на вопросы о форме.

Вам известны фамилии дизайнеров, создававших обмундирование для Советской Армии?

Может быть, их имена и можно найти в архивах, но я не научный сотрудник, а директор банка. Не думаю, что могу получить разрешение на работу в закрытых фондах. Кроме того, у профессиональных историков и коллекционеров разные подходы к историческим артефактам. Коллекционеру не всегда интересно, кто чертил лекала для парадной формы высших офицеров. Главное, чтобы вещи были живыми и могли говорить сами за себя, чтобы всё было понятно без слов.

Многие мои коллеги не обращают внимания на отсутствие информации о дате ввода той или иной детали военной формы. Например, есть кокарды, дату ввода которых никто не знает. Сегодня нельзя определить, какому ведомству они принадлежат, но они есть, их много — значит, они носились, а кто и каким приказом их ввёл — сплошные белые пятна.

Казалось бы, армия — такая формализованная сфера, ни шага без приказа, но даже в том, что связано с форменной одеждой, масса неясностей!

Например, архивы ГПУ–КГБ и пограничных войск закрыты с 1955 года. Засекречены даже документы о том, в каком году в форме сотрудников Госбезопасности васильковые петлицы были заменены краповыми, тёмно-коричневыми и с какой целью это было сделано.

Сергей Борисович, а где сейчас делают козырьки для офицерских фуражек?

Производители фуражек рассредоточены по всей России. Думаю, их несколько десятков.

Я неслучайно задала этот вопрос. Нам, как разработчикам документов территориального планирования, приходится изучать традиционные отрасли экономики проектируемых территорий. Представьте, что в Нерехтском районе Костромской области была фабрика, которая ещё со времен царской армии делала козырьки для офицерских фуражек, но после перехода на «китайщину» пришла в упадок. А в Подмосковье, в посёлке Белоомут Луховицкого района, с ХIХ века существует фабрика, отшивающая военную форму. Не хотите договориться с её руководством о перекрёстных ссылках на своих сайтах?

Можно попробовать.

Какие цели ставит перед собой ваш музей?

Думаю, что мы не можем обойти стороной патриотическое воспитание. Но мы не будем устраивать из посещения музея развлекательное шоу. Ни один серьёзный коллекционер никогда не пойдёт на то, чтобы привлекать посетителей обещанием дать примерить фуражку Г.К. Жукова. Конечно, можно было бы сделать копии экспонатов и предоставлять их желающим сфотографироваться, полазать по окопам, пострелять из ружья, но сразу возникает вопрос приспособленных для этого помещений. Частному музею не потянуть дополнительную арендную нагрузку за помещения для интерактива. Это не наш формат.

Это значит, что никаких особых требований по организации прилежащей территории не возникает?

В принципе нет, но хотелось бы, чтобы наш музей находился рядом с большим Военно-историческим музеем, например рядом с Музеем Вооруженных Сил или Музеем обороны Москвы. Тогда человек, который посмотрел экспозицию крупного музея и понял, что его заинтересовала военная форма, мог бы спокойно дойти до нашего музея и получить нужную информацию.

Вы не рассматривали возможность показа части коллекции на передвижных выставках? Таким образом можно было бы зарабатывать на аренду основного помещения музея.

Мои экспонаты — вещи подлинные. Перевозить манекены в полном обмундировании сложно, их придётся одевать и раздевать, а кожа на ремнях портупей старая, на пятой выставке она просто раскрошится. Шитьё на мундирах обобьётся, я уже не говорю о влиянии на износ влажности, солнечного света, об опасности подцепить моль…

Я участвую в стационарных выставках, но к «передвижничеству» не готов. Недавно в Зеленограде прошла выставка, посвящённая 70-летию битвы под Москвой, я демонстрировал на ней несколько комплектов формы Советской Армии 1942 года. Весной в Музее на Поклонной горе прошла выставка, посвящённая юбилею Победы над Германией, туда я также поставил несколько комплектов обмундирования. Летом мои экспонаты участвовали в тематической выставке об истории ФСБ.

Если в Москве нереально построить здание для музея, может быть, стоит подумать об аренде?

Во-первых, в Москве, как правило, краткосрочная аренда — максимум 3–5 лет. Нет никакой гарантии, что через три года её удастся продлить. Представьте, что по окончании срока аренды вас «попросят» из обжитого помещения. Куда девать манекены, дорогие витрины и экспонаты? Домой не повезёшь, на складе хранить — дорого.

Во-вторых, даже если удастся найти большое недорогое (по московским меркам) помещение, цена его аренды будет сопоставима с ценой коллекции. Именно поэтому я его до сих пор и не открыл.

Вы видите какой-то выход?

Сейчас богатые люди покупают пустующие офисные помещения и перестраивают их под частные музеи, в которых собираются выставлять свои коллекции. Я хочу попытаться использовать принцип «Музей в музее» и предложить им свою экспозицию. Но, даже имея крупную коллекцию, просто так, «с улицы», к олигархам не придёшь, поэтому сейчас я стараюсь сделать себе имя — участвую в выставках, публикую свои статьи, даю интервью.

Как вы думаете, чем частный музей отличается от государственного?

Все музеи вносят вклад в сохранение культурных ценностей. Но я думаю, что частные музеи создаются с большим интересом, большей любовью. Коллекционер понимает, что должен не только воспитывать людей, которые к нему пришли, будить их патриотические чувства, но и развлекать посетителей, не давать им скучать, заботиться, чтобы они наслаждались экспозицией. В частных музеях экспозиции постоянно меняются, дополняются, развиваются, а в государственных они стоят годами. Ну, может быть, пара выставок за год пройдёт.

Сергей Борисович, как бы вы оценили перспективы частного музейного бизнеса в России?

Частные музеи могут неплохо существовать в раскрученных исторических городах с хорошей инфраструктурой, которые привлекают большие потоки туристов, едущих посмотреть на русский антураж. Центры в них маленькие, за 15–20 минут их можно пройти вдоль и поперёк, а чем заняться дальше? Идти развлекаться в частные музейчики, даже если вы не интересуетесь самоварами или паровозами. Местное население это понимает и пользуется ситуацией.

Часто частные музеи выставляют коллекции раритетов, темы которых связаны с тем, что производит основной бизнес их владельцев. Если у хозяина кондитерская фабрика, он выставляет в музее чайную посуду, винтажные конфетные коробки, ажурные скатерти, а рядом в лавочке продаются конфеты и печенье; если у владельца «спиртной заводик», то вит­рины его музея трещат от бутылок всех цветов и размеров, а в лавке можно купить алкоголь. Такие музеи способствует развитию основного бизнеса, подстёгивают интерес к его продукции и служат неплохими точками сбыта.

В Москве у людей огромный выбор развлечений и в культурном плане, и в плане шопинга. Да и на военной форме денег не заработаешь… Бизнес к такому музею не привяжешь, а швейное ателье я открывать не собираюсь — это не моё.

Тем не менее вы почему-то не оставляете идею открыть частный музей.

Конечно, не оставляю. Это моё хобби, а не коммерческий проект и не вложение денег в ценные вещи. Я получаю от него удовольствие и могу себе это позволить.

Кроме того, сейчас к Москве присоединены новые территории, и лет через 10–15 туда должны переехать Президент и его администрация. Тогда освободятся огромные помещения, и Кремль станет музейной территорией. Лучшего места для частных исторических музеев с патриотической тематикой не придумаешь, а мой музей идеально вписывается в эту концепцию. Действительно, где, если не в Кремле, демонстрировать воен­ную и гражданскую форму, ведь там она утверждалась, там проходили парады, там жили и работали люди, которые её носили.

Недавно я брала интервью у доктора исторических наук, главы Фонда исторической перспективы Натальи Алексеевны Нарочницкой. Мы сошлись на том, что для сохранения целостности и суверенитета страны в течение ближайших 50 лет нужно решить стратегическую задачу сохранения русского культурно-исторического кода. А ваш музей военной и гражданской униформы напрямую работает на её решение. Поэтому вам ни в коем случае нельзя оставлять попытки его открыть.

Обещаю, что лет через 15 приглашу вас в Кремль на открытие моего музея.

 

Из Правил ношения военной формы одежды сержантами, старшинами, солдатами, матросами, курсантами и воспитанниками Советской Армии и Военно-морского флота (1956 г.):
«Шапка-ушанка, фуражка, фуражка-бескозырка и панама надеваются так, чтобы козырёк фуражки и поля панамы находились на уровне бровей, а нижний край шапки-ушанки и фуражки-бескозырки — на ширине одного–двух пальцев, горизонтально приложенных над бровями. Центр звезды (эмблемы) должен находиться на средней линии лица, над переносицей. Шапка-ушанка, фуражка и панама надеваются прямо, а фуражка-бескозырка — с небольшим наклоном вправо.
Ношение шапки-ушанки с опущенными наушниками разрешается при температуре -10° С и ниже; в строю наушники опускаются по приказанию командира».

 

 

Маршал Советского Союза М.В. Захаров

 

 

Генерал Советской Армии В.И. Варенников

 

Повседневный мундир маршала М.В. Захарова (на фото слева) и парадный мундир генерала Советской Армии В.И. Варенникова (на фото справа)

 

Построение участников парада Победы 1945 года

 

Форма, в которую были одеты солдаты и офицеры, прошедшие торжественным маршем по брусчатке Красной площади

 

Форма сотрудников НКВД–МГБ–КГБ 1943–1955 годов

 

Погоны формы сотрудников НКВД–МГБ–КГБ разных годов

 

Парад на Красной площади в честь десятой годовщины Великой Октябрьской социалистической революции

 

Будёновки — форменные головные уборы военнослужащих Рабоче-крестьянской Красной Армии

 

Форменные фуражки милиции  1943–1994 годов

 

Встреча московских пионеров с ветераном милиции, полковником Н.И. Тихоновым

 

Погоны воспитанников кадетских корпусов

 

Воспитанники Воронежского Михайловского кадетского корпуса на параде Победы 2008 года

 

Доклад командира подводной лодки «К-21», Героя Советского Союза, капитана 2-го ранга Н.А. Лунина (четвёртый слева) о результатах торпедирования немецкого линкора «Тирпиц», охотившегося за кораблями конвоев союзников

 

Фуражки и кители офицеров и адмиралов ВМФ СССР

 

Фуражки высших должностных лиц различных ведомств РФ, 2-я половина 1990–2000-е годы

 

 Скачать статью в pdf-формате

Share
Поместить ссылку в:
  • Перепечатка текстов и иллюстраций допускается только с письменного разрешения редакции.
 
 
RSS трансляция новостей
© 2005-2017 «Территория и планирование» - аналитический журнал о комплексном развитии территорий. ISSN 2074-2037 (Print), ISSN 2074-2045 (Online).