Институт комплексного развития территорий  Институт экологии города
главная
главная
  карта сайта
карта сайта
  контакты
контакты
       
 

 

«Самый лучший подход — это встраивание нового архитектурного объекта в качественную городскую среду»

Сергей Энверович Чобан,
архитектор,
руководящий партнёр архитектурного объединения «SPEECH Чобан/Кузнецов»

Сергей Энверович Чобан родился в Ленинграде.
Получив архитектурное образование в Петербурге - сначала в средней художественной школе Академии художеств СССР, затем в Санкт-Петербургском государственном академическом институте живописи, скульптуры и архитектуры им. И.Е. Репина, С.Э. Чобан с начала 1990-х годов успешно работает в Германии, но активно проектирует и для России. По разработанному им совместно с П. Швегером проекту в ММДЦ «Москва-Сити» возводится самое высокое здание Европы - комплекс «Федерация». В 2010 году С.Э. Чобан был выбран куратором Российского павильона на XII Архитектурной биеннале в Венеции.
С.Э. Чобан - член Союза немецких архитекторов (BDA), обладатель архитектурных премий и участник многих архитектурных выставок.

 

Беседовал И.В. Афонин

 

Когда происходят финансовые кризисы, их последствия ощущают абсолютно все. Однако о кризисах в профессиональной сфере знают только профессионалы, потому что они видят ситуацию изнутри. Уже три года назад, выступая на страницах нашего журнала, такие известные российские архитекторы, как М. Хазанов, М. Белов, А. Боков, говорили, что развитие архитектуры определяют не потребности развития городов, а амбиции заказчиков и самих архитекторов. Современная архитектура все больше и больше становится похожа на шоу-бизнес. Что вы об этом думаете?

Вопрос довольно сложный, он требует осмысления. Мне трудно признать, что российская или мировая архитектура переживает серьёзный кризис. Просто в России до 2008 года развитие рынка недвижимости было связано с бурной спекуляцией земельными участками. В процессах купли-продажи участвовали и архитекторы, обосновывая использование земли под строительство своими проектами - всем хотелось получить как можно больше пространства для деятельности, и многим казалось, что такое количество работы будет всегда.

Как профессиональный архитектор, я сложился в Германии. Там таких нездоровых явлений уже нет: участки покупаются планомерно, для конкретной цели - под отели, офисы, жильё, при этом оценивается имеющаяся на них инфраструктура. Ни один инвестор не «пойдёт» на участок с плохой транспортной доступностью, без понятного функционального назначения, необходимых коммуникаций, потенциальных арендаторов.

Когда кризис 2008 года ударил по инвестиционной активности, в России произошло отрезвление игроков рынка недвижимости, скупающих земельные участки, не интегрированные в инфраструктуру города и не имеющие потенциала для быстрого развития. В это же время в Европе, например в Германии, лишь незначительно понизился общий объём инвестиций в строительство, но способы и методы реализации застройки участков земли остались прежними. В России наметился постепенный переход от чистой спекуляции участками со многими неизвестными параметрами к анализу того, что можно построить на конкретном участке, насколько он будет перегружен планируемой и существующей застройкой, какова его транспортная доступность, какие у него перспективы для нового строительства, будет ли оно востребовано на рынке и т. д. Я считаю эти тенденции положительными.

На Западе всем давно понятно, что «просто так» построить и продать торговый центр нельзя. Перед тем как браться за проект, необходимо учесть механизмы, с помощью которых город управляет конкуренцией на выбранной территории, чтобы избежать последующих неудач. В городе не должно быть только спальных, только торговых или только промышленных районов.

Сейчас в России у архитекторов стало меньше заказов, изначально не расчитанных на реализацию, так как на рынке максимально сократились объёмы спекуляций «бумажной» недвижимостью. И если мы сейчас говорим о кризисе в российской архитектуре, то немецкая архитектура пережила его в 1995 году. Когда он закончился, в Берлине появилась масса многофункциональных комплексов, востребованность которых не была подтверждена ни транспортной инфраструктурой, ни спросом населения. Теперь такие объекты приходится либо перестраивать, либо сносить. Как правило, строительные бумы возникают после социальных взрывов и длятся 6-7 лет. В Германии такой бум начался после падения Берлинской стены, в Испании - в начале 2000-х годов, в России - в середине прошлого десятилетия.

Сегодня строится только то, что имеет спрос - жильё, офисы. Объектов строительства стало значительно меньше, чем в докризисные годы, поэтому, когда загруженность архитекторов ощутимо уменьшилась, они задались вопросом, какая сейчас нужна архитектура. Я считаю, что надо развивать архитектуру для города.

Россия начинает выравнивать собственные внутренние процессы развития недвижимости с мировыми процессами, но у неё есть одно колоссальное отличие в плане архитектуры. Западная архитектура развивалась значительно последовательнее, чем российская, правда, в разрушенной Второй мировой войной Германии была создана совершенно новая архитектурная среда. В Берлине на основе градостроительного плана удалось воссоздать среду, которая могла бы стареть и вмещать штучные архитектурные находки, ведь самый лучший подход - это встраивание новых архитектурных объектов в качественную городскую среду. Таким образом, Берлин, как и многие города Европы, строился и строится по принципу «бриллиант в оправе». Например, «старая городская среда Парижа вполне органично «переваривает» Культурный центр Жоржа Помпиду, но когда вокруг одни «центры Помпиду», хочется увидеть кусочек старого Парижа.

Что касается Москвы, то 100 лет непрерывного разрушения её архитектурно-градостроительной структуры привело к уничтожению среды европейского города начала ХХ века, способной вместить любой архитектурный артефакт. Теоретическая возможность вернуться к структуре Москвы начала ХХ века с новым качественным архитектурным наполнением ещё существует. Такое же разрушение структуры городской среды произошло в Германии после Второй мировой войны. Немцам удалось воссоздать её заново, поэтому там можно заниматься строительством уникальных зданий. И когда в Москве говорят «Мы не верим в Бильбао-эффект, это слишком громкое, шумное, звёздное здание!», я отвечаю, что этот эффект в сегодняшней Москве невозможен, потому что для его достижения нужно прежде всего построить сам Бильбао.

Другими словами, перед архитекторами Москвы стоит очень консервативная с точки зрения мирового архитектурного сообщества, но очень нужная для города задача - найти примеры состоявшейся городской архитектуры. Учитывая современное требование создать среду, способную стареть, хорошо воспринимать тусклый московский свет и сохраняться в условиях наших холодных зим, искать придётся в архитектуре 40-х-50-х годов и более раннего периода. Нужно сформировать законченный участок такой среды и только потом строить в нём соборы современности, которые будут блистать на её фоне.

Основная проблема состоит в том, что у архитектурного объекта нет качественного средового обрамления. Архитекторы это понимают, но они не готовы тратить время на его создание и решают тем не менее идти по пути создания похожих на западные скульптур-«артефактов». Но если сегодня архитектор хочет строить «артефакты» в Москве, он должен понять, что строить их можно, но не здесь, а в Вене или других городах Европы.

Итак, если люди говорят, что архитектура превращается в звёздную тусовку, то с этим можно согласиться, однако для звёзд нужна среда. В России её нет, но она есть в Европе. Все знают, что звёзды кино зажигаются в Голливуде, потому что для их появления нужна именно голливудская среда. Значит, мы должны создавать среду. Это сложно и, может быть, не так почётно, но я, например, люблю решать такие задачи.

Как раз сейчас в Гранатном переулке закончено строительство такого средового объекта по нашему проекту. И архитектура качественной городской среды, и архитектура скульптур-объектов, которая строится, скорее, на отрицании, на отталкивании, на усталости от жизни в надоевшей старой среде обитания, имеют право на существование, но в правильной пропорции. На этом пути у каждого города есть специфические проблемы. Проблемы Москвы отличаются от проблем Санкт-Петербурга, Парижа и Берлина, но для того чтобы в любой из этих городов приехал цирк-шапито и поставил на красивой площади свой шатёр, нужно, чтобы площадь не просто была, а обладала определёнными качествами и не представляла собой забитое транспортное кольцо, отравляющее воздух выхлопными газами.

Недавно появился план развития Большой Москвы. Нет ли у архитекторов соблазна оставить в покое старую Москву и развернуться на новых территориях? Как вы относитесь к расширению Москвы?

...

...

Полная версия материалов доступна только подписчикам.

Авторизуйтесь или ознакомьтесь, пожалуйста, с условиями подписки »

Share
Поместить ссылку в:
  • Перепечатка текстов и иллюстраций допускается только с письменного разрешения редакции.
 
 
RSS трансляция новостей
© 2005-2019 «Территория и планирование» - аналитический журнал о комплексном развитии территорий. ISSN 2074-2037 (Print), ISSN 2074-2045 (Online).