«...мы, наконец, увидели, что собой представляем, и задумались над этим»


Юрий Владимирович Калмыков,
руководитель мастерской МНИИП «Моспроект-4», заслуженный архитектор России, председатель Коллегии по профессиональной этике Союза московских архитекторов, лауреат премии Совета министров СССР

Тема нашей беседы - трансформация градостроительного комплекса и практика решений его проблем.

Когда столичные власти создавали градостроительный комплекс, они приняли за основу отлаженную советскую систему. В этой области им не пришлось, как Грефу в экономике, изобретать велосипед. Вначале московский стройкомплекс функционировал вполне успешно, потому что его руководство применяло жёсткие методы советского времени и угрозу лишения финансирования. Но мониторинг показал, что в советской системе не было аларма - тревожного звонка, как на заводах Форда, который оповещал о возможности брака. Если он раздавался, конвейеры останавливались и запускались только тогда, когда устранялись ошибки, допущенные на одном из этапов производства. В нашей системе проектирования никогда не было и до сих пор нет оперативной системы оповещения о производственных ошибках.

Когда я анализирую профессиональные ошибки времён перестройки, понимаю, что самая большая из них - отсутствие конкретного наказания рублём. Сейчас мы повторяем её на новом этапе, потому что в СРО нет навыков самоконтроля, то есть вместо одной системы ошибок быстро внедряется другая. Многие современные реформаторы - это те же большевики, потому что они ратуют за революционные изменения без учёта инерции мышления. Между тем в Англии промышленная революция началась в 1848 г. и всё ещё не закончилась, потому что для формирования инновационного мышления требуется время.

Сейчас ходит ужасная шутка, что самая большая беда Москвы в том, что вокруг неё Россия. У нас в стране чудовищная разобщённость общества. Когда приезжаешь в провинцию, понимаешь, что её население живет по укладу XIX века, причём по исковерканному. А ведь ещё А.И. Солженицын говорил, что начинать нужно с регионов. Сейчас население полностью дезориентировано. У людей нет желания, как у лягушки из притчи, дергаться до тех пор, пока молоко в кувшине не превратится в масло. За 20 лет мы потеряли столько же народа, сколько за время с 1929 по 1953 гг. Страну некому поднимать - народа нет, есть разобщённое население. Правда, правительство, наконец, заговорило о социальной политике, об образовании, о поддержке молодёжи, но результаты этой кампании проявятся через полтора десятка лет, а на кого опираться сегодня - на потерянное поколение девяностых?

Юрий Владимирович, как вы оцениваете профессиональный уровень нынешних градостроителей?

У нас нет ответственных профессионалов. Это очень «удобная» позиция - что-то делать и ни за что не отвечать. В советское время существовала система формирования специалистов широкого профиля, но она требовала длительного времени, а у нынешних молодых людей его нет - им нужно зарабатывать деньги. Они становятся специалистами в мелочах, но системного образования у них нет.

В 80-е годы прошлого века у меня была возможность собирать специалистов из разных институтов и устраивать мозговые штурмы серьёзных проблем. Теперь собирать некого, даже в Моспроектах практически не с кем работать - всех разобрали по госзаказам.

Сегодня генпроектирование подразумевает полную ответственность перед заказчиком, в том числе и уголовную, но специалисты, разрабатывающие отдельные разделы как субподрядчики, не несут никакой ответственности за ошибки в проектировании. На сегодняшний день всё в процессе проектирования поставлено с точки зрения ответа в проекте на формальные вопросы по тем аспектам, которые указаны в принятых нормах и правилах. А учитывая, что многие СНИиПы уже устарели, во многом не соответствуют требованиям времени и плохо корреспондируются между собой, проекты, поступающие в экспертизу, воспринимаются неоднозначно. Оценка их качества будет зависеть от мнений конкретных специалистов, которые могут не совпадать с позицией авторов проекта. Всё это порождает в свою очередь целый вал проблем и ошибок, которые часто выявляются только на стадии строительства. А это уже приводит к возникновению конфликтов со строителями.

«Боже, что за жизнь наша! вечный раздор мечты с существенностью!»
Н.В. Гоголь

Все объединяют и приводят к согласию сегодня специалисты старой закалки, знающие подводные камни проектирования, но с каждым годом их всё меньше и меньше. Они уходят, умирают, спиваются, ведь система СНиПов разбалансирована, поэтому тащить на себе ответственность за весь процесс очень тяжело.

Мне удалось «выбить» этап, трактуемый как «Задание на проектирование» между предпроектной стадией и стадией проекта, потому что только она обеспечивает ресурс для исправления ошибок проектирования. Ведь экспертиза - это рассмотрение уже готового проекта, поэтому генпроектировщик вынужден ходить по кабинетам экспертов и в каждом рассказывать, почему он выбрал то или иное проектное решение. Мы получили разбалансированную систему отношений, и решать проблемы, которые постоянно в ней возникают, могут только ассы, о которых я говорил, однако скоро никого из них не останется. Значит, новую систему профессиональных отношений снова придётся создавать методом проб и ошибок.

В России только П.А. Столыпин был системщиком, остальные работают как придётся. Например, денег на ремонт дорог выдаётся больше, чем нужно, но хороших дорог как не было, так и нет. У нас губернатор приходит не как хозяин, а как сатрап, на местах нет системы самостоятельного и самодостаточного профессионального роста. Стране давно надо было лет на 30 выйти из гонки вооружений и космических проектов и заняться балансировкой систем взаимоотношений в обществе, чтобы оно могло развиваться самостоятельно, без «говорящих голов», которые сладко поют, но их «песни» плохо ложатся на наше общественное существование.

В своё время большевики «взяли» русский народ обещанием построить на земле Царство Божие, восстановить «попранную» справедливость, но потерпели крах. Сегодня повторять их путь бесперспективно. Наше назначение - постепенно идти вперёд, вылезая из любых безнадёжных ситуаций, и пытаться сбалансировать общество, начиная с себя, хотя эта идея тоже утопическая. Её реализация требует политики кнута и пряника, испробованная еще Афинами и Спартой. Однако Спарта погибла, потому что аскетический героизм спартанцев - это тупиковый путь, пригодный только на время войны, а Афины, умевшие находить решения сложных проблем, породили античную цивилизацию.

Англичане говорят: «У нас нет конституции, но каждый англичанин рождается с конституцией в голове». А на каких основах нам нужно строить систему управления проектной деятельностью?

Есть аналоговые системы управления, как у англичан, есть самородные, как у латинян. Англичане долго работают над аналогом, прецедентом, поэтому их система сбалансирована, доточена, все винтики подогнаны. Примеры европейских стран показывают, что комфортность определяется поднадзорностью и подогнанностью всех управленческих винтиков. А в России комфорта быть не может, нам главное - удержать территорию, а эта задача решается только военными методами. У нас нет свободы, но есть воля, то есть возможность вырваться на другую территорию и строить там то, что хочется.

Вы даже представить не можете, какой в начале 50-х годов был мощный энтузиазм. Думали - горы свернём, новый мир построим! Но потом настала брежневская стагнация, а когда партократическая система была уничтожена, мы оказались между Сциллой и Харибдой: у людей появились деньги, которые можно вкладывать в развитие территорий, но в стране нет идеологии, определяющей направление развития государства.

Значит, у людей есть только один способ обустроить жизнь - работать над собой ради достижения Царства Божия?

Я боюсь об этом говорить, хотя, наверное, вы правы. Просто надо подобрать другие слова, потому что эти высокие слова мы дискредитировали.

А ещё надо «посадить на землю» людей, которые принимают решения об обустройстве страны. Главное, чтобы они начали формировать в себе ответственность и повышать собственный культурный уровень, чтоб находить правильные решения.

Как председатель Коллегии по профессиональной этике я стараюсь на примерах и словах путём переговоров заставить архитекторов, проектировщиков и заказчиков самих решать возникшие проблемы. Мы с коллегами как доброжелательно настроенные люди выслушиваем спорщиков и пытаемся найти причины конфликтов, исполняя роли прокурора и адвоката. Как правило, в ходе таких бесед они сами понимают, в чём были не правы, в чём причина недопониманий или некорректных высказываний.

Мы пытаемся найти правильную линию поведения, и через некоторое время гасится 75-80% конфликтов. Нашу коллегию можно сравнить с институтом мирового судейства образца Российской империи: закон - хорошо, СНиПы - хорошо, но с людьми надо разговаривать, надо их выслушивать. Единственный метод преодоления разногласий - пытаться договариваться.

Как вы считаете, можно ли говорить о самобытном стиле новой московской архитектуры?

Это больная тема. Люди едут в Москву, чтобы увидеть самобытное выражение русского народа в архитектуре, однако быстро убеждаются, что в современных «шедеврах» её не видно. Нынешние зодчие опять пытаются строить Царство Божие, но постоянно берут за образцы чьи-то чужие идеалы. Архитектурная самоидентификация большинства на текущий момент - это коттедж в Подмосковье, что вызывает по меньшей мере недоумение. Но в этом ужасе есть своя польза - мы, наконец, увидели, что собой представляем, и задумались над этим.

К слову, Гран-при конкурса «АРХ Москва-2010» получил Генплан г. Перми, разработанный западными специалистами. А наши градостроители в очередной раз оказались в профессиональном плане в тени.

Мы беззащитны перед иностранными градостроителями. Но мы сами пустили их в нашу систему, когда разрушили советский градкомплекс, но не разработали его аналог, отвечающий новым реалиям, и в образовавшуюся нишу хлынули западные концерны. Они без особых архитектурных изысков, но системно, чистенько и аккуратно строят под ключ объекты и поэтому выигрывают на всех фронтах.

Таким образом, мы отдали Гран-при не Генплану Перми, а иностранной градостроительной системе?

Безусловно. И Союз московских архитекторов этому противостоять не в состоянии. В результате за последние 10 лет в Москве произошли необратимые изменения. Хуже всего обстоят дела в транспортной системе, потому что упущено время для исправления её проблем.

Например, мы всегда трактовали план Парижа образца 1861 г., нацеленный на спрямление магистралей как создание уличной сети удобной для подавления народных восстаний. Но сейчас ясно, что его автор, префект Осман, ещё 150 лет назад заложил систему проходных коллекторов - основу транспортной системы Парижа. Она и сейчас актуальна, благодаря ей Париж до сих пор жив.

А мы постоянно упускаем время для принятия градостроительных решений, которые должны обеспечить долговременный позитивный эффект. Хотя есть одно исключение: в 1929 г. власть попала в яблочко, заложив Московский метрополитен, и никогда, как бы ни было тяжело, не отказывалась от идеи его расширения. Сегодня только метро спасает Москву от транспортного коллапса.

А что касается построения Царства Божия... Даже если кто-то решится выдвинуть эту идею, думаю, что народ её не подхватит, потому что он физически и морально истощён. Но её нужно обязательно обсуждать и создавать позитивное восприятие, ведь вначале было Слово.

 

Московский метрополитен - самый удачный градостроительный проект Москвы в XX веке.