Эхо проекта

Прошлой осенью «НИиПИ экологии города» разработал для Димитровграда целевую среднесрочную программу озеленения и цветочного оформления.

В декабре редакция нашего журнала получила два письма - отклик димитровградских экологов о качестве этого документа. Одно из них содержит советы администрациям городов, которые собираются создавать программы озеленения. Второе ставит перед профессиональным сообществом вопрос о статусе внутриквартальных природных участков. Он особенно актуален для наукоградов, спроектированных и построенных в середине прошлого века, когда модной тенденцией градостроения было сохранение на урбанизированных территориях участков исконного леса.

Приглашаем читателей журнала «Территория и Планирование» принять участие в обсуждении поднятых проблем и поделиться опытом их решения.


Николай Фалалеев,
директор ООО «Экология», г. Димитровград

Любовь Фалалеева,
заместитель директора ООО «Экология», г. Димитровград

Растения в городе -  часть хозяйственных коммуникаций или ядро природно-экологического каркаса?

Сегодня в большинстве городов России, особенно в тех, что относятся к депрессивным регионам, отношение местных властей к озеленению приблизительно одинаковое: эта отрасль коммунального хозяйства финансируется по остаточному принципу. Денег едва хватает на вырубку аварийных деревьев и разбивку цветников в особо посещаемых местах. Рассуждения чиновников понятны: деревья не трубы с горячей водой и не асфальтовые дороги, им особый уход не требуется. Деревья могут умирать годами, сохраняя при этом вполне презентабельный вид, а если и падают, то всего-навсего обрывают провода или разбивают стёкла чьих-нибудь автомобилей. Такие последствия, как правило, не вызывают массовых жалоб населения.

Димитровград в этом отношении является исключением из правил, хотя и не таким явным, как хотелось бы. Дело в том, что один из его районов, Западный (в народе его называют «соцгород»), начал строиться на лесной окраине в 50-х годах ХХ века одновременно с Государственным научным центром «Научно-исследовательский институт атомных реакторов» (ОАО «ГНЦ НИИАР»). Проектировщики стремились максимально сохранить на территории нового района растительные сообщества, строители аккуратно выполняли их требования и огораживали щитами каждое дерево, озеленители закладывали на его улицах скверы и парки, поэтому Западный получился уютным и зелёным - «не то лес в городе, не то город в лесу». Эту фразу из посвящённой Димитровграду передачи «Клуб кинопутешествий» очень любят повторять журналисты, чиновники и представители общественных объединений. В последнее время она часто звучит на сходах местных жителей по поводу массовой вырубки деревьев под очередную строительную площадку.

В 70-х годах в Первомайском районе появился Автоагрегатный завод. Озеленители его коммунального отдела обустроили эту часть города по последнему слову ландшафтной моды того времени. Однако старые кварталы сохранили черты прежнего Мелекесса (так до 1972 г. назывался Димитровград): малоэтажную застройку частного сектора, чуть тронутую реконструкцией, золотые шары и мальвы в палисадниках, берёзы и яблони-ранетки вдоль разномастных деревянных заборов. Наверное, в этой неухоженной провинциальности есть свое очарование... По крайней мере каждый человек (и каждый руководитель) формирует среду вокруг себя в соответствии со своим мировоззрением и мироощущением.

Короче говоря, горожане трепетно относятся и к лесу в целом, и к отдельным деревьям, в частности. Именно по этой причине с начала 90-х годов постоянно возникают конфликты между властью, застройщиками и населением. Наиболее проблемным в этом отношении оказался Западный район, потому что в нём без значительной вырубки невозможно строить ни жилые дома, ни магазины. Некоторые представители общественных организаций бросались под бульдозеры, вставали под падающие деревья, однако противостоять новой эпохе «зелёного строительства» было невозможно.

Уплотнительная застройка потребовала вырубки деревьев и кустарников, расположенных вдоль дорог и между жилыми домами. Зелёные насаждения сводились мгновенно, причём не обязательно в соответствии с генпланом, а характерными чертами изредка появлявшихся новых посадок были убогий ассортимент посадочного материала (тополь пирамидальный, ива шаровидная, «где - берёзка, где - рябинка») и низкая приживаемость саженцев. В это же время практически прекратился уход за насаждениями 60-70-х годов, а межквартальные лесные участки, сохранённые при застройке соцгорода, из-за бурелома и мусора превратились в непролазные чащи. Эти причины привели к вполне закономерному результату - снижению экологических и эстетических характеристик городской среды. Город стал напоминать окраины Шанхая.

Новому мэру и депутатам Городской думы, избранным в конце 2008 г., вместе с архитекторами и экологами предстоит проделать серьёзную работу, чтобы не только не допустить «ошанхаивания» городских территорий, но и улучшить облик Димитровграда. От них зависит, будут ли приняты новый генеральный план (который разрабатывается на протяжении последних 10 лет) и адекватные правила землепользования и застройки. А пока таких документов нет, главная роль в изменении городской среды отводится озеленению, грамотно нанесённому на «холст» урбанизированных территорий.

Справедливости ради нужно отметить, что в середине 2008 г. правительство Ульяновской области решило превратить населённые пункты области в «города-сады». По поручению губернатора Сергея Морозова в штат муниципалитетов была введена должность главного садовника. В администрации Димитровграда она называется «главный специалист-эксперт по ландшафтному дизайну» Комитета по жилищно-коммунальному комплексу и строительству. Приказано в кратчайшие сроки разработать программы озеленения, провести инвентаризацию зелёных насаждений и разработать генеральные схемы озеленения и цветочного оформления поселений. Но поскольку эти мероприятия курирует областное управление архитектуры, то их подход понятен: все должно быть красиво на бумаге и в натуре, но не более. Как можно за месяц разработать генеральную схему озеленения и провести инвентаризацию растительности на территории площадью 41 кв. км, если в бюджете на эти нужды не заложено ни копейки (и в ближайшие годы не будет заложено из-за некстати нагрянувшего кризиса), остаётся загадкой.

Благодаря тому что в Димитровграде на должность главного садовника был принят эколог, подход к проблемам городского озеленения, в частности к первому и очень важному этапу - разработке Городской целевой программы озеленения на 2009-2011 гг., стал, мягко говоря, отличаться от рекомендованного «сверху». Всякая проблема требует комплексного подхода к её решению. Чтобы не изобретать велосипед, а использовать опыт городов, успешно реализующих собственные программы озеленения, было решено обратиться за помощью в московский НИиПИ экологии города. Совместными усилиями этот документ был разработан, прошёл необходимые согласования в администрации города и сейчас находится на утверждении в Городской думе. Программа получилась обстоятельной и «вываливающейся» за рамки прежних представлений об озеленении Димитровграда. Прочитав её, любой человек (хочется в это верить) поймёт, что растения в городе - это не часть хозяйственных коммуникаций, а единый живой организм, сохранение которого необходимо в первую очередь с экологических, средообразующих позиций, а только потом с точки зрения эстетики. Поэтому рискнём дать несколько советов тем, кто только приступает к разработке подобных программ.

1. Мероприятия по озеленению города и формированию природно-экологического каркаса должны быть всего-навсего одним из разделов Комплексной городской целевой программы по охране окружающей среды.

2. При разработке программы приветствуется сторонний передовой опыт решения вопросов формирования качественной окружающей среды. Однако необходимо учитывать, что особенности местной нормативно-правовой базы, экономики и административного ресурса могут быть настолько специфичны, что использование подобного опыта не всегда представляется возможным.

3. Постарайтесь не забыть о комплексном подходе к решению задач содержания, охраны и воспроизводства зелёного фонда города. Если ограничиться планами по высадке красивых цветов и деревьев, то общая картина города будет соответствовать определению «без штанов, но в шляпе».

4. Разрабатывая программу озеленения, необходимо иметь информацию о стоимости видов работ, связанных с проектированием ландшафтных объектов, с реконструкцией, восстановлением и реализацией новых проектов озеленения городских территорий.

Итак, чего мы рассчитываем добиться, реализуя среднесрочную программу озеленения и цветочного оформления города Димитровграда?

Если эти положения удастся воплотить в жизнь, в результате должен получиться экологичный и эстетичный город-сад.

Желаем успеха в «безнадёжном деле» себе и всем коллегам! 

 

Древесно-кустарниковая растительность, похожая на лес. Трудности перевода...


Николай Фалалеев, директор ООО «Экология», г. Димитровград

В Димитровграде в отличие от соседних Самары и Тольятти никогда не возникало серьёзных проблем с переводом земель, занятых лесами Гослесфонда, в городские леса. Лес, окружающий наш город в местах, удобных для строительства, находится в ГНЦ НИИАР. В конце 90-х годов согласно нормативно-правовым актам областной и городской администрации в целях обеспечения перспективы развития Димитровграда в состав земель населённого пункта были включены несколько кварталов лесов ГНЦ НИИАР, имевших на тот момент весьма интересный статус - «леса, произрастающие на федеральных землях». Ведение лесного хозяйства в них должно осуществляться как в лесах 1-й группы. В 50-х годах эти леса были переданы Минатому (Минсредмашу) СССР из состава лесов 1-й группы Мелекесского лесокомбината, и юристы посчитали, что их статус был изменён. Не вдаваясь в юридические коллизии, возникшие между природоохранной прокуратурой и ГНЦ НИИАР, примем это как данность.

Руководство Димитровграда заказало проект ведения хозяйства в городских лесах и древесно-кустарниковой растительности, согласно которому вся растительность в черте города de jure была разделена на «городские леса» (участки растительности, предназначенные для рекреации и выполнения природоохранных функций, на которых застройка имела очень серьёзные ограничения) и «древесно-кустарниковую растительность» (участки растительности, предназначенные под перспективную застройку, а также существующие парки, скверы и т. д., которые, следуя логике проекта, можно в любой момент вырубить под строительство жилья или объектов соцкультбыта). Но из этого проекта выпала растительность вдоль рек, дорог, пустырей и домов частного сектора, которая тоже должна быть куда-то «приписана». Это упущение частично нивелировало Положение об охране древесно-кустарниковой и травянистой растительности в г. Димитровграде: всю растительность на муниципальных землях, не вошедшую в городские леса и особо охраняемые природные территории, определили как «древесно-кустарниковую» и «травянистую».

С одной стороны, получилось очень удобно (в первую очередь для застройщиков), так как большие участки бывших лесов ГНЦ НИИАР в Западном районе города стали доступны для строительства, причём не только не достроенные по старому Генплану микрорайоны, но и участки леса в сложившейся застройке, с любовью сбережённой строителями в 60-е годы. Однако жители города до сих пор не могут понять: почему вдруг «лес» стали называть «кустарником», который можно вырубать под какие угодно нужды. Где логика?

Как бы то ни было, прежнее законодательство позволяло производить такие метаморфозы. Однако с принятием нового Лесного кодекса этот вопрос стал особенно актуальным: что теперь следует называть лесом, а что - древесно-кустарниковой растительностью? Где провести черту? Кодекс вводит экосистемное понятие о лесе, но разве существующие внутри жилой застройки участки «древесно-кустарниковой растительности» площадью от сотен квадратных метров до нескольких гектаров нельзя назвать экосистемами? В них есть:

Представители флоры и фауны взаимодействуют между собой и окружающей урбанизированной средой, пытаясь выжить и помогая выживать людям, делая среду обитания более комфортной. Так почему мы не можем назвать внутриквартальные участки сохранившихся лесов лесом?

Кроме того, возникает ещё один вопрос: если это лесные экосистемы de facto, то имеют ли лесоустроители законные основания, разрабатывая новый проект лесоустройства (прошло уже 10 лет - его пора корректировать), оставить прежние определения «леса» и «древесно-кустарниковой растительности»? Или «всё в наших руках», потому что Лесной кодекс закрепляет некоторые полномочия за органами местного самоуправления: какое техническое задание на разработку проекта лесоустройства глава администрации города подпишет, столько «леса» нам и «нарисуют», а остальные участки, похожие на леса, так и останутся «древесно-кустарниковой растительностью»?

Будем благодарны, если специалисты прокомментируют эти «трудности перевода» на страницах журнала «Территория и Планирование», а также дадут рекомендации муниципальным властям, как обратить в собственность городские леса, находящиеся в границах населённого пункта на муниципальных землях.

 

Cправка:

«ЛЕСНОЙ КОДЕКС РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» от 04.12.2006 № 200-ФЗ (принят ГД ФС РФ 08.11.2006) (в ред. ФЗ от 14.03.2009 № 32-ФЗ)

В конце декабря 2008 г. «Российская газета» опубликовала сообщение о том, что 24 декабря 2008 г. Государственная дума приняла во втором чтении проект Федерального закона «О внесении изменений в Лесной кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации».

Важно подчеркнуть, что теперь лесные участки в составе земель Лесного фонда, на которых расположены зелёные зоны, можно переводить в земли иных категорий в трёх случаях, предусмотренных ч. 1 ст. 11 Федерального закона «О переводе земель...», а именно:

Новая редакция ст. 105 Лесного кодекса не допускает изменения границ лесопарковых зон и зелёных зон, которое может привести к уменьшению их площади. Это означает, что перевод соответствующих лесных участков в земли иных категорий может осуществляться только при условии включения в состав зелёных зон равноценных лесных участков.