Ко всем архитекторам отношусь одинаково хорошо, и к нашим, и не к нашим...

Интервью с руководителем мастерской «Курорт проект» Михаилом Давыдовичем Хазановым.

- Михаил, как Вы представляете себе идеальный город?

- У идеального города мощная энергетика. Он не отпускает от себя,  в него тянет, в такой город мечтают вернуться. Идеальный город должен вызывать сильные эмоции... Париж, Флоренция, Венеция, Прага, Санкт-Петербург - города моего персонального душевного комфорта, в коллективные или общественные комфорты я не верю, их не существует.

В Париже хорошо работать, в Праге, во Флоренции - жить и работать. Венеция - это размышления, живопись, тусовка. В Питере жить трудно, но я испытываю там самый высокий духовный подъем. Это город неистового размаха, потрясающей красоты, острого драматизма. Прага - уютная, человечная. В ней приятно жить, но можно с ума сойти от скуки. Если Флоренция - символ высшего подъема искусства, то Прага - символ высшего подъема ремесла. Париж наиболее синтетичен, динамичен, вполне «встроен» в современный мир, в отличие от Питера, с трудом совпадающего с современностью, или от Флоренции - она вообще вне времени.

- Было бы любопытно узнать Ваше мнение о Москве.

- Москва -  родина. Очень ревниво отношусь к изменениям, которые в ней происходят, хотя сам, в силу профессии, во многом к ним причастен. Возможно, архитектор не имеет права на обывательский взгляд,  но мне от него трудно избавиться. Я живу в  прадедовской квартире, в старом доме на Чистых прудах, и любое активное строительное вмешательство воспринимаю как покушение на качество привычного и устраивающего меня мира.

Мы потеряли Москву, не могли не потерять, потому что она превратилась в мегаполис с чудовищно неудобной радиально-кольцевой геометрией, в котором буквально  на одном пятачке сосредоточены административно-политические, экономические, деловые, культурные функции. Единственное, что может избавить столицу от окончательного разрушения, - вынос политического центра России в специально выстроенный  новый город.

Вопрос новой столицы еще в 1980-х всерьез обсуждался Ю.Платоновым, А.Гутновым, И.Лежавой,  Е.Пхором. На мой взгляд, сегодня самое время  возвести на свалившиеся с неба нефте-газовые деньги новую столицу. Для  раскрученных архитектурных звезд и «продвинутых» строительных компаний появится широкое поле деятельности. Работы хватит всем - и нам, и иностранцам.

Современная архитектура достаточно агрессивна, чтобы прикончить любой исторический город, поэтому старая Москва и Санкт-Петербург могут просто не выдержать инвестиционного натиска.

- Где, на Ваш взгляд, нужно начать  строительство новой столицы?

- Так совпало, что наше нынешнее начальство имеет питерско-московские корни. Но и задолго до этого идеальным местом для новой столицы многие считали Бологое, середину отрезка Москва - Санкт-Петербург. Наверное, стоит обсуждать и другие варианты, например, отрезок Москва - Екатеринбург...

- Единственное предназначение новой столицы - сосредоточение государственной власти?

- Да. Нужно устроить  сверхкомфортный административный город, рассчитанный на размещение всех управленческих структур страны. В нем должны быть в комплексе увязаны все вопросы, связанные с функционированием госаппарата, должны быть приняты идеальные транспортные, функциональные, экологические решения. Совет Федерации, Госдума, министерства, агентства, департаменты, посольства, представительства - все можно собрать в одном месте, выстроить высококлассные гостиницы, депутатские,  дипломатические кварталы. И для людей, и для транспорта, и для работы, и для протокольных мероприятий  все можно приспособить. Новый город станет ареной для международных архитектурных конкурсов, инноваций, передовых строительных технологий. И это все всерьез: только в этом случае неприспособленный к перегрузкам, не справляющийся с транспортом, с энергообеспечением, чудовищный по экологии исторический центр Москвы останется средой, пригодной для жизни и работы. Кремль давно пора открыть для посетителей, сделать музеем, при этом, безусловно, он останется  центром духовной и культурной жизни страны. Грустно, странно, непонятно: зачем правительство огромной, динамично развивающейся страны отгородилось от населения стенами феодального замка?..

- Если новый город будет центром административно-политичес-кой власти, бизнес останется сиротой. Он очень тесно связан с властью...

- Бизнес, конечно, сегодня льнет к Кремлю в силу неистребимой имперской традиции. В  сторону Кремля, в конечном счете, повернут вектор развития каждой торговой точки, каждого киоска.  Во все времена российской истории «благонадежным»  разрешалось больше.

Строительство новой столицы не приведет к ощутимому оттоку капитала из Москвы и Питера, экономическая инфраструктура в этих городах уже сложилась, да и расстояния в 350 километров современный скоростной транспорт  способен преодолеть за час-полтора.

- Любой город - это рынок рабочих мест. Какие социальные перспективы откроются в случае появления новой столицы?

- Для дальнего Подмосковья, Тверской области, периферийных районов Ленинградской области строительство административной столицы означает оживление социально-экономического  развития депрессивных на сегодняшний день территорий.

Застройка Москвы и подмосковных городов вопреки всем градостроительным регламентам расползается, как плесень, как масляные пятна по воде, процесс неуправляем, градостроительных стратегий нет, население постоянно увеличивается. Миллионные людские потоки с утра устремляются в Москву, а через восемь-девять часов - обратно. Транспортный коллапс на автодорогах, ведущих в столицу, трех-пятичасовые автомобильные пробки все уже не однократно испытали на себе. А если бы строительство новой столицы стало реальностью, центростремительные направления движения могли бы резко измениться.

- Как возведение административного центра за пределами мегаполиса повлияет на развитие архитектурно-строительного комплекса Москвы?

- Историческую Москву давно пора оставить в покое - это же всего 5% от ее территории. Это зона для «штучной», «хирургической», тонкой архитектурной работы.   Модный сегодня  термин «точечная застройка» - не что иное, как профессиональный жаргон, абсолютно конъюнктурная спекуляция, специальное изобретение, позволяющее кому-то давать что-либо строить в центре, а кому-то нет. Во все времена любая стройплощадка в Москве - это «точка», любое здание, любой комплекс в Москве - это «точка»: в историческом  городе, в сверхплотной, сложившейся среде  не может быть «неточечной» застройки. До комплексной «квартальной» реконструкции даже в советское время, когда всех и вся можно было расселять, выселять, перетасовывать, так и не добрались. А сегодня в эпоху сплошной частной собственности возможность комплексной реконструкции вообще выглядит невыполнимо.

Самое главная беда Москвы и всех городов России - отсутствие реальных, «долгоиграющих», серьезных, научно-обоснованных градостроительных программ. Зато градостроительных авантюр - сколько угодно. Все во многом происходит от того, что потеряны несколько поколений профессиональных урбанистов, обладающих не только архитектурными, но и социологическими, экономическими, экологическими знаниями,  пониманием транспортных, энергетических, жилищно-коммунальных проблем города. Сейчас  крайний дефицит архитекторов-градостроителей, которым хоть как-то интересны проблемы городской  инженерной инфраструктуры и которые способны решать такие утилитарно-прозаические стороны городской жизни, как определение  мест для выгула кошек и собак или решение проблемы удаления мусора и утилизации отходов.

Двадцать лет назад градостроение как область прикладной науки оказалась ненужной. С тех пор  Москва застраивается хаотично. Молодые архитекторы не хотят жертвовать творческой жизнью и карьерой ради глобального развития города. Сегодня градостроительную политику формируют короткие деньги, поэтому те, кто их вкладывает, о завтрашнем дне не задумываются. Им нужна прибыль здесь и сейчас.

- Вы считаете, что Москва теряет исторический облик?

- Увы, кажется, уже потеряла. Москва еще в 90-х превратилась в едва связанные фрагменты исторической застройки. Справедливости ради надо вспомнить, что архитектурный силуэт города был разрушен давным-давно, еще 30-е годы, когда целенаправленно уничтожали храмы, часовни, колокольни, монастыри. В результате довоенная Москва утратила множество исторических вертикалей, исторический ландшафт города был полностью трансформирован. Позже, в середине 50-х уничтоженные вертикали были несколько компенсированы «сталинскими» высотками. Поэтому говорить сегодня о том, что возможно жестко «удержать» некий исторический московский силуэт,  было бы достаточно странно.

Если власть и бизнес  по-прежнему будут сконцентрированы в историческом центре, рано или поздно они его полностью разрушат, вытеснят жилой фонд, трансформируют, заменят «новоделами» историческую застройку, прежде всего не обладающую статусом памятников, а потом и до памятников дойдет дело.

Странно: когда речь идет об антиквариате, предметах искусства или  предметах быта, все прекрасно понимают их значимость, их реальную цену. А историческая рукотворная архитектура, независимо от ее художественной ценности, по сути тот же антиквариат, но никакой реальной стоимостью, отличающей ее от индустриально возведенных зданий, не обладает. Возможно, уже пора говорить об «архитектурном антиквариате», о том, что он также невосполним, неповторим, как и реликтовые природные ландшафты, как вымирающие виды животных, как скульптуры, картины, мебель и предметы быта, произведенные ушедшими поколениями.

- Москва и Подмосковье теряют не только историческую застройку, но и зеленые зоны, заложенные старыми Генеральными планами развития города.

- Сегодня у Москвы и Подмосковья много общих проблем - потеря ценной застройки, парковых зон, открытых общественных пространств. Причины известны - сверхмощное инвестиционное давление, короткие, быстро оборачивающиеся деньги, отсутствие градостроительных программ, обращенных к будущему, а в целом - нежелание думать о следующих за нами поколениях.

Сейчас строительная активность уверенно смещается в сторону Московской области, которой всерьез угрожает глобальная урбанизация. Существующим подмосковным ландшафтам, полям, лесам, рекам, озерам, водохранилищам угрожает перспектива оказаться частью благоустроенной и озелененной территории новых много- и малоэтажных микрорайонов. В «зонах риска» прежде всего оказываются водоемы. Береговые линии всех подмосковных водоемов - самые привлекательные территории для коммерческого строительства, сулящего сиюминутные сверхприбыли, могут пострадать в первую очередь. Все как-то сразу забыли, что водоемы, их берега - один из главных общественных ресурсов, зоны общественного пользования, и чей-то частный забор, доведенный до уреза воды,  по сути преступление, потому что он перерубает общественную рекреацию. Уничтожение и тотальная застройка прибрежных зон опасны не только экологически, но и   экономически, так как снижают инвестиционную привлекательность территорий, удаленных на 1-2 километра от береговой линии.  Эти проблемы понятны всем архитекторам-градостроителям, но они вряд ли обладали решающим голосом при разработке  и Водного, и Лесного, и даже Градостроительного кодексов.

Конечно, капитализм первой фазы - дикий  капитализм. Никто и не питал иллюзий насчет периода становления рыночных отношений, но и такой реальной власти коротких денег, таких реальных угроз окружающей среде никто не ожидал.

- Михаил, Как Вы относитесь к российским проектам известных зарубежных архитекторов?

- Ко всем архитекторам отношусь одинаково хорошо, и к нашим, и не к нашим, в архитектуре границ между странами не существует. От результата присутствия иностранных архитектурных школ ждал большего: в 90-х  считал, что только им под силу развернуть вкусы нашего начальства от административно-насаждаемого псевдоисторизма в сторону международного архитектурного мейнстрима. Однако  каких-либо  суперобъектов, уже реализованных по проектам западных архитекторов, назвать пока что не могу, так же как не могу полностью объяснить логику  присутствия иностранцев в нашей зоне риска и неожиданное увлечение наших заказчиков иностранными проектировщиками.

Возможно, под имена западных звезд, значащихся в авторах суперпроектов, легче получить кредиты в международных финансовых корпорациях и разрешительную документацию в отечественных административных структурах.

Сегодня российская архитектура получила возможность влиться в международный архитектурный процесс, обогатиться новыми идеями, новыми технологиями. В Союз архитекторов, в Центр современной архитектуры, в Академию архитектуры приезжали и приезжают все мировые знаменитости, читают лекции,  ведут мастер-классы - это замечательно.

Опасения могут быть связаны только с тем, что мировая архитектура, как и мировая экономика, сейчас переживает некий период системного кризиса. Сокращаются объемы строительства, проектирования. В архитектуру, так же как и в искусство, медицину, юриспруденцию, постепенно вторгается реклама, запрещенная всеми писаными и неписаными законами этих профессий. В архитектуре всегда считалось, что рейтинг мастера должны подтверждать не объемы пиара, а  профессиональное признание таланта и качества реализованных проектов. В известной степени опасные симптомы: архитекторы, как актеры, стали боятся забвения. Если о раскрученной «звезде» или «звездной команде» год-два не упоминают в новостях,  начинаются некоторые конвульсии.

«Звездность» - бич современного искусства, следствие его глобальной коммерциализации. Для архитектуры, для спокойного, добросовестного, дружелюбного к человеку искусства, управляющего не только эмоциями, но и отчасти самой жизнью, вползающая к нам из шоу-бизнеса эпидемия звездной болезни достаточно опасна. Конечно, в искусстве,  архитектуре во все времена шло соревнование в самовыражении заказчиков, архитекторов, строителей, и без этого, очевидно, не будет прогресса. Нет ничего удивительного в том, что в современной архитектуре тон стали задавать самые «раскрученные» представители международного архитектурного сообщества. Сегодня и заказчик, и архитектор заинтересованы в ярких, индивидуальных, эффектных, ни на что не похожих проектах - все лучше, чем страшное уныние, однообразие, анонимность коммерческой архитектуры, любимые многими девелоперами «сверхрентабельные» прямоугольные параллелепипеды. Современные технологии, строительные материалы, техника позволяют воплотить любую идею, есть возможность реализовать все - нет никаких ограничений.

Современный мир стал глобален. И не столь важно, что проекты иностранных архитекторов часто не соответствуют региональной ментальности, культурному контексту: иметь мировой бренд в «архитектурной коллекции» города - вопрос «столичности», имиджа, престижа. Ничего страшного - здоровые течения привьются на любой почве, нездоровые сами по себе отомрут. А еще есть надежда, что иностранцы все-таки  смогут пробить брешь в наших бесчисленных искусственно возведенных преградах в виде согласующих, экспертирующих, контролирующих, утверждающих инстанций,  и от этого всем нашим архитекторам и заказчикам станет только легче жить и работать.

Важно, чтобы архитектура, кем бы она ни создавалась, несла позитивную энергию. Любовь к людям, человечность - не пафос, а гуманная основа профессии. И если сегодня кому-то покажется, что современная архитектура адресована не человеку, а исключительно пресыщенному обществу, требующему зрелищ и аттракционов, то это вовсе не главная дорога профессии, а всего лишь одно из заметных направлений, которое, кстати, существовало во все времена.

На архитектурные поиски, риски, эксперименты в наше прагматичное время в России не так просто найти смелого инвестора. Возможно, иностранным архитекторам в этом направлении реализовать свои проекты легче, чем отечественным, - им в силу старой российской традиции быстрее поверят и, возможно, постесняются затем постоянно мучить советами, указаниями, рекомендациями.

...

...

Полная версия материалов доступна только подписчикам.

Авторизуйтесь или ознакомьтесь, пожалуйста, с условиями подписки »